НОВЫЕ ИСЛАМИСТСКИЕ ТЕЧЕНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Нуршанов Азамат

Nurshanov.azamat@gmail.com

PhD докторант специальности Религиоведение, Казахский Национальный университет имени аль-Фараби, Казахстан, Алматы.

PhD student, Religious Studies, Al-Farabi Kazakh National University, Kazakhstan, Almaty.

Научный руководитель – Байтенова Нагима, доктор философских наук, профессор, Казахский Национальный университет имени аль-Фараби, Казахстан, Алматы.

Doctor of Philosophy, Professor, Al-Farabi Kazakh National University, Kazakhstan, Almaty.

 

Аннотация:

Исследование роли новых исламистских течений в социальной и политической жизни пользуется большим интересом социологов, историков, политологов, философов, этнологов, религиоведов и богословов. Роль, которую играет религия в социальной и политической жизни, имеет особое значение, потому что она часто приобретает форму политической идеологии, системы убеждений или мощного социального и политического течения в современных обществах. Религия и политика взаимопроникающи с зари человеческой цивилизации. Исследователи не уделяли должного внимания на эту связь, потому что думали, что влияние религии на политику преходящее, но за последние десятилетия в развивающихся обществах не наблюдалось перехода к гражданскому обществу в той же степени, в какой он наблюдался в западных обществах. Ввиду социальных и культурных фактов и данных в развивающихся странах изучение религии как социальной и политической силы стало более привычным, чем ранее. В опубликованной по этой теме литературе существуют разные толкования связи между уровнем религиозности общества и его социальной и экономической структурой; и исследователи пытались объяснить высокий уровень религиозности и религиозной активности тем, что они связаны с экономическим неравенством, отсутствием политических свобод и социальной несправедливостью.

Ключевые слова: иджма, кыяс, религия, политика, дихотомия религии, Жиль Кепель.

 

Изучение связи между религией и социальной и политической жизнью шло в последние два века по разным путям, и главным интересом исследователей было установить отношение между религией и другими переменными – социальными, экономическими и политическими. Кроме того, ученые взялись за задачу анализа сторон сходства и различия между современными и традиционными обществами в их взаимодействии с религиозными традициями [1].

Исследователь Эмиль Дюркгейм осознал важность религиозных исследований для понимания социальных явлений, когда сказал, что «посредством религии человек впервые стал способен думать об обществе» [2].

В западной истории задача построения здоровых отношений между религией и политикой была сложной проблемой, и хотя связь между религией и политикой – явление всемирное, оно подвергалось дискуссиям и спорам, в основном в Западной цивилизации с XIV в. Трансформация западных обществ к более гражданской религии (то есть принятие гражданской версии христианства) не началась впервые в XIX в., в действительности, корни трансформации в гражданское общество уходят в средние века, когда в западных обществах наблюдалась так называемая горизонтальная дискриминация, то есть разделение и классификация общественных активностей на разные независимые области: политическую, экономическую, семейную, религиозную и т. д. Существует образцовая привычная дискриминация – отделение образования от религии. Связь между религией и политикой отражает проблему единства или дихотомии, которая имела значительное влияние на политическую и идейную историю Западного мира. Дихотомия религии и политики возникла из идеи, что религия занимается делами священными, в то время как политика занимается делами мирскими и преходящими (гражданственность). Но в незападных культурах и цивилизациях, таких как буддизм, индуизм и ислам, такая дихотомия религии и политики не имеет смысла. Другими словами, эта дихотомическая связь между религией и политикой ограничивается культурой западными обществами. И, напротив, монизм в культурах воззрениях – особая черта, характерная для незападных и исламских обществ. Эмиль Дюркгейм и Макс Вебер подвергали сомнению категорию дихотомической связи:

С начала движения Просвещения под лозунгом рационализма и здравой логики, большинство его принципов в действительности заимствовано из религий, то есть имеет этические и моральные религиозные основы, (и тем самым оно не было антонимом религии) [3].

Дюркгейм и Вебер поняли тупик, в котором находились теоретики либерализма, стремившиеся к отделению гражданского общества и отдалению его от религиозных распрей, но, несмотря на это, они думали, что гражданскому обществу требуется этическая черта, а активные нравы среди людей, в целом, заключены в религии [4].

Дюркгейм и Вебер подчёркивали важность религии в современных индустриальных обществах. Например, Дюркгейм сказал, что французская революция победила потому, что она опиралась на этические ценности, заимствованные из религии, и эти ценности отражали общественную действительность в тот период [5]. Несмотря на влияние религии на политическую мысль на Западе, некоторые исследователи говорят, что религия регулирует отношения между человеком и его Создателем. В то время как мы видим, что религия занимается делами потусторонними, вечными и священными, политика, со своей стороны, регулирует отношения между индивидом и обществом. Так мы обнаруживаем, что политика занимается делами естественными: и мирскими, и делами государства. В идейном наследии Запада читаем: Политика – это равнодействующая сила суммы принципов, символов, средств и действий, которые человек применяет для осуществления общественной пользы. Напротив, религия – равнодействующая сила суммы принципов, символов, средств и действий, посредством которых человек стремится достичь высших уровней блага в жизни. По мнению исследователя Жиля Кепеля:

Западная политическая мысль подражала двум главным источникам и заимствовала из них христианские верования и Римское гражданское право. Об этих двух началах постоянно говорили в течение всех веков, через которые прошло христианство; между ними была связь, но никогда не было «отождествления» [6].

Кроме того, западная культура свободно заимствовала из древнегреческой культуры, а Афины рассматривались как культурный и политический образец для подражания. Легенда о демократии в Афинах составила источник, придающий легитимность политическим элитам, которые правили западными обществами в течение истории. Аналогично, на протяжении истории, образцовое исламское общество в Медине было стимулом для правящих элит и исламской оппозиции в исламском мире. То старое исламское общество обеспечивало своим индивидам духовное лидерство и мирское лидерство. Первые мусульмане никогда не разделяли эти два лидерства и считали, что только муж благочестивый и добродетельный может основать здравый строй правления в исламском обществе. Основная функция исламского правительства – гарантирование повиновения Божественному праву, как оно изложено в Священном Коране и пророческой Святой Сунне, и применение предписаний исламского права согласно его общепринятым источникам: Священному Корану, пророческой Святой Сунне, иджма (единогласию) и кыяс (соизмерению). А в настоящее время, похоже, обстоятельства другие, и потому применение исторической данности без сознательного критического видения представляет собой небезопасную авантюру.

Исходя из этих результатов, ожидается, что новые исламистские течения окажутся на обочине политической жизни в исламском мире в краткосрочной и среднесрочной перспективе, по меньшей мере, если у них ещё останется что-либо от правовой, политической и народной легитимности, потому что они лишь использовали волну перемен в мусульманском мире, однако не сыграли никакой роли в её зарождении; а затем, придя к власти, обнаружили свою полную политическую и экономическую несостоятельность, создав угрозу безопасности и стабильности таким странам, как Арабская Республика Египет, Тунисская Республика, Государство Ливия, Исламская Республика Пакистан, Исламская Республика Афганистан, Республика Судан, а также и другим странам, например, Нигерии.

Подводя итоги по данной статье, можно сказать следующее:

Отделение религии от политики или от государства остаётся важным вектором политической, социальной и экономической жизни в исламском мире не только по причине их органической связи в течение истории с точки зрения принадлежности и ориентации, но также потому, что оно влияет на планы осуществления развития различными своими сторонами и на временную протяжённость и глубину этого развития. Этот вопрос, то есть отделение религии от политики, кажется сегодня более центральным, чем раньше, и это, кроме его неизменной важности всегда, из-за глубоких политических, экономических, социальных и идейных изменений, которые наблюдались — и всё ещё наблюдаются — в исламском мире, из-за подъёма течения политического ислама на пик влияния и достижения им вершины власти в 2011 г. в некоторых арабских странах. Те, которые принимают решения в арабских странах, нуждаются в ответах на основные вопросы в процессе развития человеческих и прочих ресурсов и считают, что вопрос смешивания религиозного и мирского сложен в управлении из-за комплексной интерференции между факторами религиозными и мирскими в мире, в котором невозможно игнорировать объём и интерференцию этих сложных комплексов. А арабский и исламский человек во всех исламских странах тоже считает, что он, стремясь к улучшению своего политического, экономического и социального положения, должен ответить на способ сохранить религиозность и воспользоваться мирскими обстоятельствами, осознавая в то же время, что он находится в постоянной конкуренции с другими в своём маленьком мирке и широком мире и что единственно он может улучшить свои обстоятельства, обстоятельства своей семьи и обстоятельства своего общества.

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ:

 

  1. Roland Robertson, The Sociological Interpretation of Religion (New York: Schocken Books, 1970), p. 154.
  2. Roland Robertson, The Sociological Interpretation of Religion (New York: Schocken Books, 1970), Chapter Two, pp. 7-33.
  3. Roland Robertson, «The Development and Modern Implications of the Classical Sociological Perspective on Religion and Revolution» in Bruce Lincoln, ed., Religion, Rebellion, Revolution: An Interdisciplinary and Cross-Cultural Collection of Essays (London: The Macmillan Press Ltd., 1985), pp. 242-243.
  4. William A. Galston, «Public Morality and Religion in the Liberal State» Political Studies, Fall 1986, vol. XIX, no. 4, published by APSA, p. 807.
  5. Raimundo Panikkar, «Religion or Politics: The Western Dilemma» in

Peter H. Merkl and Ninian Smart, (ed.), Religion and Politics in the Modern World (New York: New York University Press, 1983), p. 45.

  1. Gilles Kepel, Muslim Extremism in Egypt: The Prophet and Pharaoh (Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1984), p. 228.